Психология утраты и смерти. Синдром утраты. Психология смерти. Медицинская этика по отношению к умирающему. и его основные этапы

  • F10 Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением алкоголя
  • F19 Психические и поведенческие расстройства в результате сочетанного употребления наркотиков и использования других психоактивных веществ
  • F20-F29. Шизофрения, шизотипические и бредовые расстройства.
  • Наиболее популярные современные системы психотерапии как известно строятся на ранней травме. Часто всё последующее формирование личности проистекает под влиянием психогении, пережитой на ранних этапах развития. В этих терапевтических школах проводится диагностика и лечение ранней психической травмы. Такая травма может быть самой разнообразной. И для психотерапии особенно важна не её объективная тяжесть, а субъективная выраженность переживаний человека. Впрочем, психические травмы нами переживаются на протяжении всей жизни. А сам факт завершения нашей жизни травма для наших родных и близких.

    Смерть близкого человека - самая тяжелая, с трудом восполнимая утрата. Есть и другие потери, приносящие боль и страдания: развод, потеря работы, ограничения, связанные с возрастом, здоровьем, тяжелый материальный ущерб, перемена места жительства. Наконец, потеря любимого животного. Конечно, они отличаются своей природой, однако вызывают сходные чувства утраты, горя и потери.

    Проживание горя, «работа скорби» - длительный процесс. Однако, он имеет некоторые, определенные закономерности. Приведём пять характерных этапов переживания горя.

    Этапы проживания горя:

    1.Шок и оцепенение

    2.Отрицание и отстранение.

    3.Признание и боль

    4.Принятие и возрождение.

    5.Жизнь после завершения переживания горя.

    Это классические стадии проживания горя, которые используются в психотерапевтической работе во многих школах психотерапии.

    Виды горя.

    А) – временное (разлука)

    Постоянное (смерть)

    Б) – реальное

    Воображаемое

    Реакция утраты идет со своей скоростью, этот процесс нельзя ускорять. Процесс горевания может длиться от двух месяцев до двух лет в норме. 4 - 5 лет может длиться горе родителей, потерявших детей.

    Физические проявления реакции утраты :

    Эмоциональный шок, даже если это ожидаемая смерть. Кишечные расстройства: тошнота, боль в желудке, чувства напряжения, сжатия, метеоризм. Напряжения в шее, позвоночнике, в горле. Повышенная чувствительность к шуму. Чувство нереальности происходящего. Нехватка воздуха, удушье, желание часто дышать, сопровождаемая страхом задохнуться (гипервентиляция). Мышечная слабость, отсутствие энергии, общая слабость. Сухость во рту. Головная боль, боль в сердце, повышение артериального давления, тахикардия. Нарушение сна. Нарушение аппетита (отказ от пищи или переедание). Другие физические проявления.

    Такие симптомы могут наблюдаться в течении двух - трех недель.

    Эмоциональные проявления реакции утраты :

    Печаль, слезы. Двигательные реакции. Раздражение, гнев, аутоагрессия (то есть агрессия на самого себя). Агрессия в частности может выражаться в обвинениях врачей, родственников, распорядителей похорон и других людей. Чувства вины и самообвинения. Тревога, беспокойство. Например, человек может ощущать различные страхи, чувства хрупкости себя и мира, угрозу. Переживание одиночества, особенно если общение было частым. Чувства, что мир рухнул. Вплоть до отказа выйти из дома. Чувство беспомощности. Тоска. Утомление и усталость, апатия или бесчувственность. Шок. Оцепенение в фазе шока. Если чувства к утраченному человеку были противоречивыми (амбивалентными), то может быть чувство освобождения.

    Нарушения в интеллектуальной сфере :

    Мысли рассеяны. Не верит в происшедшее, это только сон. Спутанность мыслей и забывчивость. Навязчивые мысли в голове. Например, об обстоятельствах смерти, о том, что можно было бы изменить или как-то вернуть. Чувство присутствия умершего. Человеку кажется, что он видит умершего, галлюцинации. Сны об умершем.

    Изменения в поведении :

    Безотчетные действия. Например, машинально купил то, что умерший любил есть. Избегания социума вскоре после утраты. Это нормальная реакция даже для людей ведущих активных образ жизни. Но если это не проходит несколько месяцев, то можно говорить о депрессии. Оберегание вещей умершего. Когда человек внутренне отдаляется, то он избегает этих вещей. Избегание всего, что напоминает об умершем. Поиск и призыв к умершему. Активность без устали, человек что-то делает и не может остановиться. Частое посещение памятных мест, забота о могиле.

    Критические периоды.

    1) Первые 48 часов после потери: шоковая стадия, отрицание, страх потерять других членов семьи, страх потери себя в физическом и психологическом смысле.

    2) 1ая неделя после утраты: организация похорон, может быть первое истощение, первые суицидальные попытки.

    3) 2ая – 5ая недели: депрессивная стадия, апатия, упадок сил, растерянность, ощущение покинутости, отсутствия перспектив. В этот период человек уже может вернуться к свое привычной деятельности (продолжить учебу, вернуться на работу).

    4) 6ая – 12ая недели: осознание реальности потери, к этому моменту должны пройти шоковые реакции. Типичные проявления: нарушение сна, страхи, приступы плача, физическая усталость, эмоциональная лабильность, снижение когнитивных функций (трудности сосредоточения), изменение сексуальной активности, стремление к уединению или непреодолимое желание говорить об умершем. В случае, если в этот период продолжает сохраняться отрицание факта утраты, возможно развитие патологического горя.

    5) 3ий – 4ый месяц: смена «хороших» и «плохих» дней (периоды раздражения сменяются ощущением спокойствия), чувствительность к различного рода фрустрациям, возможны вспышки гнева, развитие иммунодепрессии (соматические жалобы, обострение хронических заболеваний).

    Стадии с 1ой по 5ую – острое горе. Особенности протекания этих стадий зависит от личностных особенностей горюющего, возраста, особенностей жизненной среды и т.д.

    Нормальными реакциями в этот период являются: физическое страдание, поглощенность образом умершего, чувство вины, враждебные реакции по отношению к окружающим (или избегание контактов), утрата привычных моделей поведения (неспособность к целенаправленной деятельности).

    6) 6ой месяц: пережита тяжесть произошедшего (в норме), в этот период праздники, годовщины обостряют депрессивные расстройства.

    7) 1 год: первая годовщина.

    8) От 18 до 24 месяцев: период адаптации, выстраивание новой жизни без близкого человека.

    Если после 6-ти месяцев сохраняются реакции острого горя, такие как сильная депрессия, психосоматические нарушения, ипохондрические симптомы, связанные с умершим, сверхактивность вместо горевания, обостренная враждебность по отношению к окружающим, полное изменение стиля жизни, суицидальные мысли, апатия, бездеятельность, то можно говорить о наличии патологического горя.

    Статистика.

    Лишь 7% горюющих нуждаются в психотерапевтической помощи (люди, испытавшие множественные потери, склонные к саморазрушающему поведению, склонных к депрессивным состояниям, эмоционально лабильные).

    30% горюющих нуждаются в психологической консультации.

    1% - в медикаментозном лечении.

    Состояния, требующие помощи психотерапии.

    Признаки депрессии (апатия, потеря интереса к происходящему и т.д.)

    Жизнь, основанная исключительно на воспоминаниях

    Нарушение сна (беспокойный сон, бессонница, часты пробуждения и т.д.)

    Нарушение питания (отсутствие аппетита или переедания)

    Чувство тревоги

    Чувство тоски, мысли о самоубийстве

    (Если наблюдаются хотя бы три признака – депрессивное расстройство, требующее терапии).

    Патологическое горе.

    Пролонгированное переживание горя

    Отсроченные или подавленные реакции горя

    Преувеличенные реакции горя (панические атаки, страх смерти)

    Замаскированная реакция горя (человек испытывает некие переживания, но не связывает их с событием: проблемы поведения, психосоматика, череда мелких неудач и потерь)

    Лазарус выделяет следующие признаки патологического горя:

    Человек не может говорить об умершем, при этом реакции горя нет и умер человек давно

    Переживания в схожих событиях

    Человек говорит о фатализме, судьбе, смерти

    Сохранение вещей умершего (фетишизм)

    Сходство соматических симптомов с симптомами умершего

    Подражание умершему в чем-либо

    Употребление алкоголя, наркотиков, транквилизаторов, зависимость от лекарств

    Сезонные расстройства настроения при условии, что они появились только после травмы

    ОСТРАЯ РЕАКЦИЯ УТРАТЫ ИЛИ ГОРЯ

    ТИПИЧНЫЕ ЖАЛОБЫ

    Острая реакция горя является нормальной и понятной реакцией на потерю близкого человека. Пациент

    Угнетен в связи с потерей;

    Фиксирован на потере близкого человека;

    Выражены приступы слезливости;

    Могут доминировать соматические жалобы.

    Горе может переживаться как при потере близкого человека, так и при других значимых потерях (напр. работы, привычного образа жизни, при разрыве отношений). Реакция может провоцировать или усиливать другие психопатологические нарушения, может быть осложненной, отставленной или неполной, приводить к длительным проблемам с психическим и соматическим здоровьем.

    ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ ПРИЗНАКИ

    Нормальное горе включает переживания, связанные с потерей, однако сопровождается симптомами, напоминающими депрессию, включая:

    Угнетенное настроение;

    Потеря прежних интересов;

    Чувство вины по отношению к умершему;

    Периоды беспокойства;

    Слезливость;

    Желание присоединиться к умершему;

    Ограничение контактов и социальной активности;

    Трудности планирования будущего;

    Нарушения сна (чаще в виде нарушения засыпания и ночные пробуждения);

    Возможны обманы восприятия, чаще в просоночном состоянии, (напр. голос умершего).

    Патологическая реакция горя включает следующие признаки:

    Чувство тоски по умершему;

    Поиск умершего;

    Постоянные мысли о потере;

    Неверие в смерть близкого;

    Отсутствие признания потери.

    ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ

    Переживание горя является психическим процессом с необходимым решением следующих задач:

    Признание реальности потери;

    Осознание потери;

    Адаптация к жизни без умершего человека;

    Необходимо рассмотреть диагноз депрессии, если.

    После того, как произошла утрата, психика должна с этим справиться. Процесс этих изменений называется реакцией на утрату или горем. Реакция утраты считается завершенной, когда человек обретает способность адаптивно функционировать, чувствовать себя безопасно и ощущать себя как самость, личность без того, что он утратил .

    Горе -- это сильные эмоции, переживаемые в результате утраты близкого, любимого человека. Утрата может быть временной (разлука) или постоянной (смерть), реальной или воображаемой, физической или психологической . Это также процесс, при помощи которого человек работает с болью утраты, вновь обретая чувство равновесия и полноты жизни. Горе - процесс функциональной необходимости, но не слабости. Это способ, посредством которого человек восстанавливается после ощутимой потери.

    Горе - это эмоциональная реакция на потерю человека. Часто для описания этого состояния человек использует слова сожаления, сердечной боли. При потери любимого человека или даже домашнего питомца в какой-то степени развивается эта реакция .

    Горе - это сильная эмоциональная реакция на утрату, которая проявляется в виде опустошенности и печали, при этом может развиваться сильная депрессия.

    Горе характеризуется следующими проявлениями.

    1. На первый план выступает физическое страдание в виде периодических приступов, постоянной потребностью вздохнуть; потеря аппетита, мышечной силы. На фоне этих телесных признаков человек испытывает психическое страдание в виде эмоционального напряжения или душевной боли. Отмечаются изменения ясности сознания: возникает легкое чувство нереальности и ощущение увеличения эмоционального расстояния, отделяющего человека от других людей .

    2. Поглощенность образом утраченного. На фоне некоторой нереальности могут возникать зрительные, слуховые или сочетанные иллюзии. Такие состояния отличаются особой эмоциональной охваченностью, под влиянием которой может утрачиваться грань между переживанием и реальностью.

    3. Чувство вины. Горюющий пытается отыскать в событиях и поступках, предшествующих утрате, то, чего он не сделал для умершего. Малейшие оплошности, невнимание, упущения, ошибки преувеличиваются и способствуют развитию идей самообвинения.

    4. Враждебные реакции. В отношениях с людьми снижается или исчезает симпатия, утрачивается обычная теплота и естественность обращения, нередко о происходящем человек говорит с раздражением или злостью, выражает желание, чтобы его не беспокоили . Враждебность иногда возникает спонтанно и оказывается необъяснимой для горюющих.

    5. Утрата прежних, естественных моделей поведения. В поступках отмечается торопливость, суетливость, человек становится непоседливым или совершает хаотические действия в поисках какого-либо занятия, но оказывается совершенно не способным к простейшей организованной деятельности.

    6. Идентификация с утратой. В высказываниях и поступках человека появляются черты поведения умершего или признаки его последнего заболевания. Как правило, идентификация с утратой становится следствием поглощенности образом утраченного .

    Таков поперечный срез состояния горя. Во времени ему свойственна динамика, прохождение ряда этапов, когда человек, как писал Э. Линдеманн, осуществляет «работу горя». Она требует физической и психической энергии: переживание включает не только выражение эмоций, но и активные действия. Цель «работы горя» состоит в том, чтобы пережить его, стать независимым от утраты, приспособиться к изменившейся жизни и найти новые отношения с людьми и миром .

    Реакции горя - это нормальная реакция человека на любую значимую потерю. Условно выделяют «нормальное» горевание и «патологическое».

    Этапы «нормального» горевания. Для «нормального» горевания характерно развитие переживаний по нескольким стадиям с комплексом симптомов и реакций, характерных для каждой. Остановимся на них подробнее.

    Картина острого горя схожа у разных людей. При нормальном течении горевания характерны периодические приступы физического страдания, и интенсивное субъективное страдание, описываемое как напряжение или душевная боль, поглощение образом умершего. Длится стадия острого горя около 4-х месяцев, условно включая в себя 4 из описанных ниже стадии .

    1. Стадия шока. Трагическое известие вызывает ужас, эмоциональный ступор, отстраненность от всего происходящего или, наоборот, внутренний взрыв. Мир может казаться нереальным: время в восприятии горюющего может ускоряться или останавливаться, пространство -- сужаться.

    2. Стадия отрицания (поиска) характеризуется неверием в реальность потери. Человек убеждает себя и других в том, что «все еще изменится к лучшему», что «врачи ошиблись», что «он скоро вернется» и т.д. Здесь характерно не отрицание самого факта потери, но отрицание факта постоянства потери .

    3. Стадия агрессии, которая выражается в форме негодования, агрессивности и враждебности по отношению к окружающим, обвинении в смерти близкого человека себя, родных или знакомых, лечившего врача, и др. Когда злость находит свой выход и интенсивность эмоций снижается, наступает следующая стадия.

    4. Стадия депрессии (страдания, дезорганизации) -- тоски, одиночества, ухода в себя и глубокого погружения в правду потери. Именно на эту стадию приходится большая часть работы горя. Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Типичны необыкновенная поглощенность образом умершего и его идеализация .

    Предыдущие стадии были связаны с сопротивлением смерти, а сопутствующие им эмоции носили, в основном, разрушительный характер.

    Стадия принятия произошедшего. В литературных источниках эту стадию подразделяют на две , :

    1. Стадия остаточных толчков и реорганизации. На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, умерший перестает быть главным средоточением жизни.

    Эта стадия, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, именно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год .

    2. Стадия «завершения». Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу. Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения.

    Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял свое постоянное место в семейной и личной истории, семейной и личной памяти горюющего, как светлый образ, вызывающий лишь светлую грусть .

    Одним из самых больших препятствий при нормальной работе горя является часто неосознанное стремление горюющих избежать сильного страдания, связанного с переживанием горя, и уклониться от выражения эмоций, с ним связанных . В этих случаях происходит «застревание» на каком-либо из этапов и возможно появление болезненных реакций горя.

    Болезненные реакции горя. Болезненные реакции горя являются искажениями процесса «нормального» горевания.

    Отсрочка реакции. Если тяжелая утрата застает человека во время решения каких-то очень важных проблем или если это необходимо для моральной поддержки других, он может почти или совсем не обнаружить своего горя в течение недели и даже значительно дольше. В крайних случаях эта отсрочка может длиться годы, о чем свидетельствуют случаи, когда людей, недавно перенесших тяжелую утрату, охватывает горе о людях, умерших много лет назад .

    Искаженные реакции. Могут проявляться как поверхностные проявления не разрешившейся реакции горя. Выделяются следующие виды таких реакций:

    1. Повышенная активность без чувства утраты, может проявляться в склонности к занятиям, близким к тому, чем в свое время занимался умерший.

    2. Появление у горюющего симптомов последнего заболевания умершего.

    3. Психосоматические состояния, к которым относятся в первую очередь язвенные колиты, ревматические артриты и астма.

    4. Социальная изоляция, патологическое избегание общения с друзьями и родственниками.

    5. Яростная враждебность против определенных лиц, при резком выражении своих чувств.

    6. Скрытая враждебность. Чувства становятся как бы «одеревеневшими», а поведение - формальным.

    7. Утрата форм социальной активности. Человек не может решиться на какую-нибудь деятельность. Делаются только обычные повседневные дела, причем выполняются шаблонно.

    8. Социальная активность в ущерб собственному экономическому и социальному положению.

    9. Ажитированная депрессия с напряжением, возбуждением, бессонницей, с чувством малоценности, жесткими самообвинениями и явной потребностью в наказании .

    Перетекая друг в друга по нарастающей, эти искаженные реакции существенно затягивают и отягощают горевание и последующее «выздоровление» горюющего .

    Задачи работы горя. Проходя по определенным стадиям переживания, горевание выполняет ряд задач (по Г. Уайтеду):

    1. Принять реальность потери разумом и чувствами.

    2. Пережить боль потери.

    3. Создать новую идентичность, то есть найти свое место в мире, в котором уже есть потери.

    4. Перенести энергию с потери на другие аспекты жизни .

    Эмоциональный опыт человека изменяется и обогащается в ходе развития личности в результате переживания кризисных жизненных периодов, сопереживания душевным состояниям других людей. Особо в этом ряду стоят переживания смерти близкого человека .

    Выводы по 1 главе:

    1. Трудные жизненные ситуации возникают или в случае неуравновешенности в системе отношений личности и ее окружения; или несоответствия между целями, стремлениями и возможностями их реализации и качествами личности. Трудные жизненные ситуации классифицируют: 1) по интенсивности, 2) по величине потери или угрозы, 3) по длительности (хронические, краткосрочные), 4) по степени управляемости событий (контролируемые, неконтролируемые), 5) по уровню влияния.

    Критическая жизненная ситуация - кризис. Это состояние, порождаемое вставшей перед человеком проблемой, от которой он не может уйти и которую не может разрешить в быстрое время и привычным способом. Столкновение человека с непреодолимой преградой - утрата близкого человека, потеря работы, потеря здоровья, порождает кризис. Процесс преодоления этого кризиса - переживания. Наиболее серьёзным потрясением в жизни каждого человека является переживание утраты близкого.

    2. Психологические исследования, посвященные утрате близкого человека, по большей части сделаны за рубежом. Основной особенностью западных американских) исследователей является практическая направленность на адаптацию человека к ситуации и потому поведенческий подход. Разработки отечественной психологии по большей части посвящены срочной кратковременной психологической помощи в экстремальных ситуациях. Утрата - опыт, связанный с воздействием сверхсильной психической травмы. Утрата может быть временной (разлука) или постоянной (смерть); действительной или воображаемой; физической, психологической или социальной (утрата работы или учебы).

    3. Переживание утраты рассматривается на двух уровнях: событийно-рефлексивном и духовно-рефлексивном. На переживание утраты влияют следующие условия: 1) характер ситуации утраты; 2) восприятие ситуации утраты; 3) особенности утраченного близкого; 4) социокультурное пространство; 5) индивидуально-психологические особенности утратившего.

    4. Необходимо рассматривать переживание утраты близкого человека как системное многоуровневое переживание, имеющее общепсихологические закономерности, инвариантные по отношению к ситуации утраты, полу и возрасту утратившего, а также типу утраченного. На этой основе можно спрогнозировать последующие стадии процесса переживания утраты и четко сформулировать конкретные шаги в оказании практической психологической помощи.

    5. Горе - это сильная эмоциональная реакция на утрату, которая проявляется в виде опустошенности и печали, при этом может развиваться сильная депрессия. Условно выделяют «нормальное» горевание и «патологическое». Выделяют следующие фазы горя: стадия шока, стадия отрицания, стадия агрессии, стадия депрессии, стадия принятия произошедшего. К болезненным реакциям горя относят: отсрочка реакции, искажение реакций.

    DasWortgewand/ Pixabay

    Исследователей «души» — этого самого загадочного и непостижимого явления существует много. И религия, и наука часто спорят о происхождении жизни, но они едины во мнении о наличии души у человека. Ее сложно отрицать, но и до конца исследовать тоже не представляется возможным. Душа, определенно, существует. Но, как оказалось, не у всех. О людях без души верующие говорят: «продал душу дьяволу», «сгубил свою душу», «пропил душу». Эзотерики и психологи тоже склонны утверждать, что человек может потерять душу. Но лишь частично. Они называют несколько признаков, по которым можно определить, что душа «потерялась», истощилась или человек утратил с ней связь.

    Психология «потери» души

    В психологии, условно говоря, душа относится к бессознательному, интуиции, чувствам. Это часть психики (в переводе с греческого psyche – душа, дух, сознание). Возможен ли без нее человек? Очевидно, что нет. Поэтому, с точки зрения психологов, душа не может покинуть человека, или вообще в нем «не зародиться». Но может произойти диссоциация – механизм психологической защиты, провоцируемый сильными эмоциями, внутренними противоречиями. С его помощью природа защищает организм от психологических травм и блокирует восприятие травмирующих ситуаций. В результате человек начинает относиться к происходящей реальности, как к не связанной с ним, и с его жизнью. Он будто разделяется на части, прячется за масками или сливается с ними.

    Карл Юнг предположил, что эти психологические личности человека состоят из «комплексов». Они являют собой «эмоционально окрашенную совокупность представлений, мотивов и установок, оказывающую существенное влияние на развитие и функционирование психики, личности и поведение человека», и либо формируются в бессознательном, либо вытесняются туда и все равно остаются неосознанными. Когда человек теряет контроль над одним из таких «комплексов», сознательная энергия ослабевает. Таким образом создается психологический дисбаланс и разрушается естественная целостность человека. Психологи это определяют как «множественное расстройство личности», а в племенных культурах его назвали бы потерей души.


    Geralt/ Pixabay

    Существуют сложные и легкие формы «раздвоения личности». При сложных все понятно – человека называют душевнобольным и отправляют лечить (возвращать ему душу) в психиатрические лечебницы. В случае частичной «потери» души (а сюда относится посттравматический стресс, депрессия, алкоголизм, наркомания и другие зависимости) люди сами пытаются залечить душевные раны и обрести целостность. Они обращаются к Богу, к целителям, к психологам. Церковь, благотворительность, медитация, творчество, любовь, самопожертвование – исцеляющие душу средства. Не всегда, но часто это помогает человеку, который чувствует, что он «потерял» душу, нарушил гармонию между миром и собой.

    Признаки человека «без души»

    К сожалению, не все осознают, что утратили связь с собственной душой. Но не всегда бездушной является только та личность, в которую вселился «дьявол» (убийца, насильник, вор, лжец, лицемер и т. д.). «Пустым» может оказаться каждый, независимо от уровня образования, наличия воспитания или совести. Узнать человека «без души» можно по следующим признакам:

    Понять, от кого нужно держаться подальше, помогут пять определяющих признаков. Если в вашем окружении есть тот, кому присущи хотя бы две такие черты, постарайтесь общаться с таким персонажем максимально нейтрально, чтобы не стать его жертвой.

    Жизнь имеет свои непреложные законы, и нам дается как радость, так и горе. Однако многие старательно пытаются не замечать «черных полос», думая, что такая тактика позволит жить более спокойно и счастливо.

    В советское время даже врачи считали, что больные раком не должны знать свой страшный диагноз, поскольку этого не вынесут. Однако опыт показывает, что людей надо готовить к ударам судьбы, чтобы они могли их переносить с минимальными потерями и продолжать жить достойно и бороться за свою жизнь.

    Стадии горя

    Общепризнанный специалист в области терминальных состояний американский психолог Элизабет Кюблер-Росс провела не один десяток лет у постели умирающих больных. Она выделила пять стадий, которые переживает человек, узнав смертельный диагноз или получив сообщение о тяжелой утрате.

    1. «Отрицание» (или шок). Человек не может поверить, что ЭТО произошло с ним. «Врачи, наверное, перепутали мои анализы…» или «Не может быть, посмотрите - мой муж только что дышал!».
    2. «Гнев» . Возмущение работой медиков: «Я же все обследования проходила, и как вы могли пропустить мою болезнь!». Гнев на других людей, на Бога в том числе: «Как Он мог такое допустить?».
    3. «Торговля» . Человек пытается «договориться» с неизбежной судьбой. Врач сообщает ему, что при четвертой стадии болезни жить осталось примерно полгода. Пациент может пойти в церковь и ставить свечки в надежде, что ему зачтется и он проживет еще лишние 6 месяцев.
    4. «Депрессия» . Отчаяние, у пациента опускаются руки, он замыкается в себе. Круглыми сутками лежит на диване, уставившись в стену.
    5. «Принятие» . Больной полностью осознает свое состояние и начинает делать разумные шаги, чтобы продлить свою жизнь и использовать шансы на выздоровление.

    Зачем надо знать эти стадии?

    Дело в том, что не всегда пациент проходит через все стадии в порядке, описанном Кюблер-Росс. Я видел много больных, которые так и застряли в стадии Отрицания или Гнева. При этом они вообще отказывались от лечения, объявляли, что врачи ошибаются, и пытались доказать, что с ними все в порядке. В этой ситуации родственники и друзья могут тактично объяснить больному, что лечения избегать не нужно, ведь если не прятаться от действительности, а приложить усилия для решения проблемы, то болезнь вполне может быть излечена или, по крайней мере, жизнь пациента будет существенно продлена.

    Попытки лечить онкологические заболевания так называемыми «народными средствами» чаще всего используют пациенты, находящиеся на стадии Торговли. Они готовы делать все, что угодно, лишь бы не идти к специалистам. Как вам лечение рака РАКАМИ (т. е. употреблением настоя одноименных членистоногих)? Существуют сотни идиотских и просто не очень умных способов, которые с гарантией губят больного. Все они типичны для стадии Торговли: «Если я буду делать ЭТО, то каким-то образом исцелюсь».

    Опасность стадии Депрессии очевидна и не нуждается в комментариях. Тяжелая болезнь - это еще не повод полностью опускать руки. В любом состоянии человек может сделать много полезного для себя и окружающих. Роман «Как закалялась сталь» был продиктован совершенно обездвиженным ослепшим писателем Н. Островским.

    Если ушел из жизни близкий человек


    Если смерть наступила в результате продолжительной мучительной болезни, нередко близкие могут испытывать даже чувство облегчения. А люди, имеющие крепкие религиозные убеждения, вообще переносят утрату легче. Приходилось слышать: «Мой муж ушел на небо получить награду за свои страдания на грешной земле!».

    Бывает и наоборот - когда у человека возникает чувство «хронического горя», которое длится более 12–18 месяцев. И это повод обратиться к профессионалам, здесь, возможно, потребуется серьезное лечение.

    Сергей Боголепов

    Фото istockphoto.com

    Переживание горя, быть может, одно из самых таинственных проявлений душевной жизни.

    Каким чудесным образом человеку, опустошенному утратой, удастся возродиться и наполнить свой мир смыслом? Как он, уверенный, что навсегда лишился радости и желания жить, сможет восстановить душевное равновесие, ощутить краски и вкус жизни? Как страдание переплавляется в мудрость?

    Все это – не риторические фигуры восхищения силой человеческого духа, а насущные вопросы, знать конкретные ответы на которые нужно хотя бы потому, что всем нам рано или поздно приходится, по профессиональному ли долгу или по долгу человеческому, утешать и поддерживать горюющих людей.

    Может ли психология помочь в поиске этих ответов? В отечественной психологии – не поверите! – нет ни одной оригинальной работы по переживанию и психотерапии горя.

    Что касается западных исследований, то в сотнях трудов описываются мельчайшие подробности разветвленного дерева этой темы – горе патологическое и "хорошее", "отложенное" и "предвосхищающее", техника профессиональной психотерапии и взаимопомощь пожилых вдовцов, синдром горя от внезапной смерти младенцев и влияние видеозаписей о смерти на детей, переживающих горе, и т. д., и т. д.

    Однако когда за всем этим многообразием деталей пытаешься разглядеть объяснение общего смысла и направления процессов горя, то почти всюду проступают знакомые черты схемы З. Фрейда, данной еще в "Печали и меланхолии" (См.: Фрейд З. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. М, 1984. С. 203-211).

    Она бесхитростна: "работа печали" состоит в том, чтобы оторвать психическую энергию от любимого, но теперь утраченного объекта. До конца этой работы "объект продолжает существовать психически", а по ее завершении "я" становится свободным от привязанности и может направлять высвободившуюся энергию на другие объекты.

    "С глаз долой – из сердца вон" – таково, следуя логике схемы, было бы идеальное горе по Фрейду. Теория Фрейда объясняет, как люди забывают ушедших, но она даже не ставит вопроса о том, как они их помнят. Можно сказать, что это теория забвения. Суть ее сохраняется неизменной в современных концепциях.

    Среди формулировок основных задач работы горя можно найти такие, как "принять реальность утраты", "ощутить боль", "заново приспособиться к действительности", "вернуть эмоциональную энергию и вложить ее в другие отношения", но тщетно искать задачу поминания и памятования.

    А именно эта задача составляет сокровенную суть человеческого горя. Горе – это не просто одно из чувств, это конституирующий антропологический феномен: ни одно самое разумное животное не хоронит своих собратьев. Хоронить – следовательно, быть человеком. Но хоронить – это не отбрасывать, а прятать и сохранять.

    И на психологическом уровне главные акты мистерии горя – не отрыв энергии от утраченного объекта, а устроение образа этого объекта для сохранения в памяти. Человеческое горе не деструктивно (забыть, оторвать, отделиться), а конструктивно, оно призвано не разбрасывать, а собирать, не уничтожать, а творить – творить память.

    Исходя из этого, основная цель настоящего очерка состоит в попытке сменить парадигму "забвения" на парадигму "памятования" и в этой новой перспективе рассмотреть все ключевые феномены процесса переживания горя

    Начальная фаза горя – шок и оцепенение. "Не может быть!" – такова первая реакция на весть о смерти. Характерное состояние может длиться от нескольких секунд до нескольких недель, в среднем к 7-9-му дню сменяясь постепенно другой картиной.

    Оцепенение – наиболее заметная особенность этого состояния. Скорбящий скован, напряжен. Его дыхание затруднено, неритмично, частое желание глубоко вдохнуть приводит к прерывистому, судорожному (как по ступенькам) неполному вдоху. Обычны утрата аппетита и сексуального влечения. Нередко возникающие мышечная слабость, малоподвижность иногда сменяются минутами суетливой активности.

    В сознании человека появляется ощущение нереальности происходящего, душевное онемение, бесчувственность, оглушенность. Притупляется восприятие внешней реальности, и тогда в последующем нередко возникают пробелы в воспоминаниях об этом периоде.

    А. Цветаева, человек блестящей памяти, не могла восстановить картину похорон матери: "Я не помню, как несут, опускают гроб. Как бросают комья земли, засыпают могилу, как служит панихиду священник. Что-то вытравило это все из памяти... Усталость и дремота души. После маминых похорон в памяти – провал" (Цветаева Л. Воспоминания. М., 1971. С. 248).

    Первым сильным чувством, прорывающим пелену оцепенения и обманчивого равнодушия, нередко оказывается злость. Она неожиданна, непонятна для самого человека, он боится, что не сможет ее сдержать.

    Как объяснить все эти явления? Обычно комплекс шоковых реакций истолковывается как защитное отрицание факта или значения смерти, предохраняющее горюющего от столкновения с утратой сразу во всем объеме.

    Будь это объяснение верным, сознание, стремясь отвлечься, отвернуться от случившегося, было бы полностью поглощено текущими внешними событиями, вовлечено в настоящее, по крайней мере, в те его стороны, которые прямо не напоминают о потере.

    Однако мы видим прямо противоположную картину: человек психологически отсутствует в настоящем, он не слышит, не чувствует, не включается в настоящее, оно как бы проходит мимо него, в то время как он сам пребывает где-то в другом пространстве и времени. Мы имеем дело не с отрицанием факта, что "его (умершего) нет здесь", а с отрицанием факта, что "я (горюющий) здесь".

    Не случившееся трагическое событие не впускается в настоящее, а само оно не впускает настоящее в прошедшее. Это событие, ни в один из моментов не став психологически настоящим, рвет связь времен, делит жизнь на несвязанные "до" и "после". Шок оставляет человека в этом "до", где умерший был еще жив, еще был рядом.

    Психологическое, субъективное чувство реальности, чувство "здесь-и-теперь" застревает в этом "до", объективном прошлом, а настоящее со всеми его события ми проходит мимо, не получая от сознания признания его реальности. Если бы человеку дано было ясно осознать что с ним происходит в этом периоде оцепенения, он бы мог сказать соболезнующим ему по поводу того, что умершего нет с ним: "Это меня нет с вами, я там, точнее, здесь, ним".

    Такая трактовка делает понятным механизм и смысл возникновения и дереализационных ощущений, и душевной анестезии: ужасные события субъективно не наступит ли; и послешоковую амнезию: я не могу помнить то, в чем не участвовал; и потерю аппетита и снижение либидо -этих витальных форм интереса к внешнему миру; и злость.

    Злость – это специфическая эмоциональная реакция на преграду, помеху в удовлетворении потребности. Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность: ведь любой человек, телефонный звонок, бытовая обязанность требуют сосредоточения на себе, заставляют душу отвернуться от любимого, выйти хоть на минуту из состояния иллюзорной соединенности с ним.

    Что теория предположительно выводит из множества фактов, то патология иногда зримо показывает одним ярким примером. П. Жане описал клинический случай девочки, которая долго ухаживала за больной матерью, а после ее смерти впала в болезненное состояние: она не могла вспомнить о случившемся, на вопросы врачей не отвечала, а только механически повторяла движения, в которых можно было разглядеть воспроизведение действий, ставших для нее привычными во время ухода за умирающей.

    Девочка не испытывала горя, потому что полностью жила в прошлом, где мать была еще жива. Только когда на смену этому патологическому воспроизведению прошлого с помощью автоматических движений (память-привычка, по Жане) пришла возможность произвольно вспомнить и рассказать о смерти матери (память-рассказ), девочка начала плакать и ощутила боль утраты.

    Этот случай позволяет назвать психологическое время шока "настоящее в прошедшем". Здесь над душевной жизнью безраздельно властвует гедонистический принцип избегания страдания. И отсюда процессу горя предстоит еще долгий путь, пока человек сможет укрепиться в "настоящем" и без боли вспоминать о свершившемся прошлом.

    Следующий шаг на этом пути – фаза поиска – отличается, по мнению С. Паркеса, который и выделил ее, нереалистическим стремлением вернуть утраченного и отрицанием не столько факта смерти, сколько постоянства утраты. Трудно указать на временные границы этого периода, поскольку он довольно постепенно сменяет предшествующую фазу шока и затем характерные для него феномены еще долго встречаются в последующей фазе острого горя, но в среднем пик фазы поиска приходится на 5-12-й день после известия о смерти.

    В это время человеку бывает трудно удержать свое внимание во внешнем мире, реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую сплошь и рядом пробиваются ощущения присутствия умершего: звонок в дверь – мелькнет мысль: это он; его голос – оборачиваешься – чужие лица; вдруг на улице: это же он входит в телефонную будку. Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугают, принимаясь за признаки надвигающегося безумия.

    Иногда такое появление умершего в текущем настоящем происходит в менее резких формах. P., мужчина 45 лет, потерявший во время армянского землетрясения любимого брата и дочь, на 29-й день после трагедии, рассказывая мне о брате, говорил в прошедшем времени с явными признаками страдания, когда же речь заходила к дочери, он с улыбкой и блеском в глазах восторгался, как она хорошо учится (а не "училась"), как ее хвалят, какая помощница матери. В этом случае двойного горя переживание одной утраты находилось уже на стадии острого горя, а другой – задержалось на стадии "поиска".

    Существование ушедшего в сознании скорбящего отличается в этот период от того, которое нам открывают патологически заостренные случаи шока: шок внереалистичен, поиск – нереалистичен: там есть одно бытие – до смерти, в котором душой безраздельно правит гедонистический принцип, здесь – "как бы двойное бытие" ("Я живу как бы в двух плоскостях",-говорит скорбящий), где за тканью яви все время ощущается подспудно идущее другое существование, прорывающееся островками "встреч" с умершим.

    Надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего. Ослабленная чувствительность к противоречию позволяет сознанию какое-то время жить по двум не вмешивающимся в дела друг друга законам – по отношению к внешней действительности по принципу реальности, а по отношению к утрате – по принципу "удовольствия".

    Они уживаются на одной территории: в ряд реалистических восприятий, мыслей, намерений ("сейчас позвоню ей по телефону") становятся образы объективно утраченного, но субъективно живого бытия, становятся так, как будто они из этого ряда, и на секунду им удается обмануть реалистическую установку, принимающую их за "своих". Эти моменты и этот механизм и составляют специфику фазы "поиска".

    Затем наступает третья фаза – острого горя, длящаяся до 6-7 недель с момента трагического события. Иначе ее именуют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации и – не очень точно – периодом реактивной депрессии.

    Сохраняются, и первое время могут даже усиливаться, различные телесные реакции – затрудненное укороченное дыхание: астения: мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия; чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле: повышенная чувствительность к запахам; снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции, нарушения сна.

    Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжелых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность.

    Типичны необыкновенная поглощенность образом умершего (по свидетельству одного пациента, он вспоминал о погибшем сыне до 800 раз в день) и его идеализация – подчеркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках. Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться. Изменяется повседневная деятельность.

    Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложно организованная деятельность может на какое-то время стать и вовсе недоступной. Порой возникает бессознательное отождествление с умершим, проявляющееся в невольном подражании его походке, жестам, мимике.

    Утрата близкого – сложнейшее событие, затрагивающее все стороны жизни, все уровни телесного, душевного и социального существования человека. Горе уникально, оно зависит от единственных в своем роде отношений с ним, от конкретных обстоятельств жизни и смерти, от всей неповторимой картины взаимных планов и надежд, обид и радостей, дел и воспоминаний.

    И все же за всем этим многообразием типичных и уникальных чувств и состояний можно попытаться выделить ют специфический комплекс процессов, который составляет сердцевину острого горя. Только зная его, можно надеяться найти ключ к объяснению необыкновенно пестрой картины разных проявлений как нормального, так и патологического горя.

    Обратимся снова к попытке З. Фрейда объяснить механизмы работы печали. "...Любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять все либидо, связанное с этим объектом... Но требование ее не может быть немедленно исполнено. Оно приводится в исполнение частично, при большой трате времени и энергии, а до того утерянный объект продолжает существовать психически. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает активную силу, и на нем совершается освобождение либидо. Очень трудно указать и экономически обосновать, почему эта компромиссная работа требования реальности, проведенная на всех этих отдельных воспоминаниях и ожиданиях, сопровождается такой исключительной душевной болью" (Фрейд З. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. С. 205.).

    Итак, Фрейд остановился перед объяснением феномена боли, да и что касается самого гипотетического механизма работы печали, то он указал не на способ его осуществления, а на "материал", на котором работа проводится,- это "воспоминания и ожидания", которые "приостанавливаются" и "приобретают повышенную активную силу".

    Доверяя интуиции Фрейда, что именно здесь святая святых горя, именно здесь совершается главное таинство работы печали, стоит внимательно вглядеться в микроструктуру одного приступа острого горя.

    Такую возможность предоставляет нам тончайшее наблюдение Анн Филип, жены умершего французского актера Жерара Филипа: " Утро начинается хорошо. Я научилась вести двойную жизнь. Я думаю, говорю, работаю, и в то же время я вся поглощена тобой. Время от времени предо мною возникает твое лицо, немного расплывчато, как на фотографии, снятой не в фокусе. И вот в такие минуты я теряю бдительность: моя боль – смирная, как хорошо выдрессированный конь, и я отпускаю узду. Мгновение – и я в ловушке. Ты здесь. Я слышу твой голос, чувствую твою руку на своем плече или слышу у двери твои шаги. Я теряю власть над собой. Я могу только внутренне сжаться и ждать, когда это пройдет. Я стою в оцепенении, мысль несется, как подбитый самолет. Неправда, тебя здесь нет, ты там, в ледяном небытии. Что случилось? Какой звук, запах, какая таинственная ассоциация мысли привели тебя ко мне? Я хочу избавиться от тебя. хотя прекрасно понимаю, что это самое ужасное, но именно в такой момент у меня недостает сил позволить тебе завладеть мною. Ты или я. Тишина комнаты вопиет сильнее, чем самый отчаянный крик. В голове хаос, тело безвольно. Я вижу нас в нашем прошлом, но где и когда? Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала" (Филип А. Одно мгновение. М., 1966. С. 26-27).

    Если попытаться дать предельно краткое истолкование внутренней логики этого акта острого горя, то можно сказать, что составляющие его процессы начинаются с попытки не допустить соприкосновения двух текущих в душе потоков – жизни нынешней и былой: проходят через непроизвольную одержимость минувшим: затем сквозь борьбу и боль произвольного отделения от образа любимого, н завершаются "согласованием времен" возможностью, стоя на берегу настоящего, вглядываться в ноток прошедшего, не соскальзывая туда, наблюдая себя там со стороны и потому уже не испытывая боли.

    Замечательно, что опущенные фрагменты и описывают уже знакомые нам по предыдущим фазам горя процессы, бывшие там доминирующими, а теперь входящие в целостный акт на правах подчиненных функциональных частей этого акта. Фрагмент – это типичный образчик фазы "поиска": фокус произвольного восприятия удерживается на реальных делах и вещах, но глубинный, еще полный жизни поток былого вводит в область представлений лицо погибшего человека.

    Оно видится расплывчато, но вскоре внимание непроизвольно притягивается к нему, становится трудно противостоять искушению прямо взглянуть на любимое лицо, и уже, наоборот, внешняя реальность начинает двоиться [прим.1], и сознание полностью оказывается в силовом поле образа ушедшего, в психически полновесном бытии со своим пространством и предметами ("ты здесь"), ощущениями и чувствами ("слышу", "чувствую").

    Фрагменты репрезентируют процессы шоковой фазы, но, конечно, уже не в том чистом виде, когда они являются единственными и определяют собой все состояние человека. Сказать и почувствовать "я теряю власть над собой" – это значит ощущать, как слабеют силы, но все же – и это главное – не впадать в абсолютную погруженность, одержимость прошлым: это бессильная рефлексия, еще нет "власти над собой", не хватает воли, чтобы управлять собой, но уже находятся силы, чтобы хотя бы "внутренне сжаться и ждать", то есть удерживаться краешком сознания в настоящем и осознавать, что "это пройдет".

    "Сжаться" – это удержать себя от действования внутри воображаемой, но кажущейся такой действительной реальности. Если не "сжаться", может возникнуть состояние, как у девочки П. Жане. Состояние "оцепенения" – это отчаянное удерживание себя здесь, одними мышцами и мыслями, потому что чувства – там, для них там – здесь.

    Именно здесь, на этом шаге острого горя, начинается отделение, отрыв от образа любимого, готовится пусть пока зыбкая опора в "здесь-и-теперь", которая позволит на Следующем шаге сказать: "тебя здесь нет, ты там...".

    Именно в этой точке и появляется острая душевная боль, перед объяснением которой остановился Фрейд. Как это ни парадоксально, боль вызывается самим горюющим: феноменологически в приступе острого горя не умерший уходит ОТ нас, а мы сами уходим от него, отрываемся от него или отталкиваем его от себя.

    И вот этот, своими руками производимый отрыв, этот собственный уход, это изгнание любимого: "Уходи, я хочу избавиться от тебя..." и наблюдение за тем, как его образ действительно отдаляется, претворяется и исчезает, и вызывают, собственно, душевную боль [прим.2].

    Но вот что самое важное в исполненном акте острого горя: не сам факт этого болезненного отрыва, а его продукт. В этот момент не просто происходит отделение, разрыв и уничтожение старой связи, как полагают все современные теории, но рождается новая связь. Боль острого горя – это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового. Чего же именно? Двух новых "я" и новой связи между ними, двух новых времен, даже – миров, и согласования между ними.

    "Я вижу нас в прошлом..." – замечает А. Филип. Это уже новое "я". Прежнее могло либо отвлекаться от утраты – "думать, говорить, работать", либо быть полностью поглощенным "тобой". Новое "я" способно видеть не "тебя", когда это видение переживается как видение в психологическом времени, которое мы назвали "настоящее в прошедшем", а видеть "нас в прошлом".

    "Нас" – стало быть, его и себя, со стороны, так сказать, в грамматически третьем лице. "Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала". Прежнее "я" разделилось на наблюдателя и действующего двойника, на автора и героя. В этот момент впервые за время переживания утраты появляется частичка настоящей памяти об умершем, о жизни с ним как о прошлом.

    Это первое, только-только родившееся воспоминание еще очень похоже на восприятие ("я вижу нас"), но в нем уже есть главное -- разделение и согласование времен ("вижу нас в прошлом"), когда "я" полностью ощущает себя в настоящем и картины прошлого воспринимаются именно как картины уже случившегося, помеченные той или другой датой.

    Бывшее раздвоенным бытие соединяется здесь памятью, восстанавливается связь времен, и исчезает боль. Наблюдать из настоящего за двойником, действующим в прошлом, не больно [прим.3].

    Мы не случайно назвали появившиеся в сознании фигуры "автором" и "героем". Здесь действительно происходит рождение первичного эстетического феномена, появление автора и героя, способности человека смотреть на прожитую, уже свершившуюся жизнь с эстетической установкой.

    Это чрезвычайно важный момент в продуктивном переживании горя. Наше восприятие другого человека, в особенности близкого, с которым нас соединяли многие жизненные связи, насквозь пронизано прагматическими и этическими отношениями; его образ пропитан незавершенными совместными делами, неисполнившимися надеждами, неосуществленными желаниями, нереализованными замыслами, непрощенными обидами, невыполненными обещаниями.

    Многие из них уже почти изжиты, другие в самом разгаре, третьи отложены на неопределенное будущее, но все они не закончены, все они – как заданные вопросы, ждущие каких-то ответов, требующие каких-то действий. Каждое из этих отношений заряжено целью, окончательная недостижимость которой ощущается теперь особенно остро и болезненно.

    Эстетическая же установка способна видеть мир, не разлагая его на цели и средства, вне и без целей, без нужды моего вмешательства. Когда я любуюсь закатом, я не хочу в нем ничего менять, не сравниваю его с должным, не стремлюсь ничего достичь.

    Поэтому, когда в акте острого горя человеку удается сначала полно погрузиться в частичку его прежней жизни с ушедшим, а затем выйти из нее, отделив в себе "героя", остающегося в прошлом, и "автора", эстетически наблюдающего из настоящего за жизнью героя, то эта частичка оказывается отвоеванной у боли, цели, долга и времени для памяти.

    В фазе острого горя скорбящий обнаруживает, что тысячи и тысячи мелочей связаны в его жизни с умершим ("он купил эту книгу", "ему нравился этот вид из окна", "мы вместе смотрели этот фильм") и каждая из них увлекает его сознание в "там-и-тогда", в глубину потока минувшего, и ему приходится пройти через боль, чтобы вернуться на поверхность. Боль уходит, если ему удается вынести из глубины песчинку, камешек, ракушку воспоминания и рассмотреть их на свету настоящего, в "здесь-и-теперь". Психологическое время погруженности, "настоящее в прошедшем" ему нужно преобразовать в "прошедшее в настоящем".

    В период острого горя его переживание становится ведущей деятельностью человека. Напомним, что ведущей в психологии называется та деятельность, которая занимает доминирующее положение в жизни человека и через которую осуществляется его личностное развитие.

    Например, дошкольник и трудится, помогая матери, и учится, запоминая буквы, но не труд и учеба, а игра – его ведущая деятельность, в ней и через нее он может и больше сделать, лучше научиться. Она – сфера его личностного роста.

    Для скорбящего горе в этот период становится ведущей деятельностью в обоих смыслах: оно составляет основное содержание всей его активности и становится сферой развития его личности. Поэтому фазу острого горя можно считать критической в отношении дальнейшего переживания горя, а порой она приобретает особое значение и для всего жизненного пути.

    Четвертая фаза горя называется фазой "остаточных толчков и реорганизации" (Дж. Тейтельбаум). На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, умерший перестает быть главным средоточением жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде сначала частых, а потом все более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения.

    Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как еще более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события ("Новый год впервые без него", "весна впервые без него", "день рождения") или события повседневной жизни ("обидели, некому пожаловаться", "на его имя пришло письмо").

    Четвертая фаза, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, не случайно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.

    За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием. Он очень часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с его ожиданиями, с тем, "что бы он сказал".

    Мать считает, что не имеет права следить за своим внешним видом, как раньше, до смерти дочери, поскольку умершая дочь не может делать то же самое. Но постепенно появляется все больше воспоминаний, освобожденных от боли, чувства вины, обиды, оставленности. Некоторые из этих воспоминаний становятся особенно ценными, дорогими, они сплетаются порой в целые рассказы, которыми обмениваются с близкими, друзьями, часто входят в семейную "мифологию".

    Словом, высвобождаемый актами горя материал образа умершего подвергается здесь своего рода эстетической переработке. В моем отношении к умершему, писал М. М. Бахтин, "эстетические моменты начинают преобладать... (сравнительно с нравственными и практическими): мне предлежит целое его жизни, освобожденное от моментов временного будущего, целей и долженствования. За погребением и памятником следует память.

    Я имею всю жизнь другого вне себя, и здесь начинается эстетизация его личности: закрепление и завершение ее в эстетически значимом образе. Из эмоционально-волевой установки поминовения отошедшего существенно рождаются эстетические категории оформления внутреннего человека (да и внешнего), ибо только эта установка по отношению к другому владеет ценностным подходом к временному и уже законченному целому внешней и внутренней жизни человека...

    Память есть подход точки зрения ценностной завершенности; в известном смысле память безнадежна, но зато только она умеет ценить помимо цели и смысла уже законченную, сплошь наличную жизнь" (Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. С. 94-95).

    Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу – "завершения". Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения (например, представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему).

    Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял свое постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни (он может, например, стать символом доброты) и был закреплен во вневременном, ценностном измерении бытия

    Позвольте мне в заключение привести эпизод из психотерапевтической практики. Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нем появится какой-то образ.

    Возник образ дома и погребального камня с зажженной свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов.

    Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить ее в свое сердце. Образ умершей дочери становится памятью – единственным средством примирить прошлое с настоящим.